Геополитический обзор от Ивана Морозова. Март 2026.

КАК МИР ПРИШЁЛ К ЭТОЙ КАРТИНЕ: ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРЕДПОСЫЛКА (РАСШИРЕННАЯ ВЕРСИЯ)

1. Ялтинско-Потсдамская система (1945–1991)

После Второй мировой войны три державы-победительницы — СССР, США и Великобритания — зафиксировали новый мировой порядок. Европа была разделена на зоны влияния: Восточная Европа (Польша, Венгрия, Чехословакия, Румыния, Болгария, ГДР) отошла к советскому блоку, Западная — к американскому. Германия и Берлин были поделены на оккупационные сектора, что стало символом биполярного мира.
Эта система держалась на двух китах: ядерном сдерживании и негласном признании границ сфер влияния. СССР и США не вторгались в зоны, где заканчивалась их «законная» ответственность, даже если идеологически они считали их несправедливыми. Войны велись на периферии — Корея, Вьетнам, Афганистан, — но прямого столкновения сверхдержав удавалось избегать. Ядерное оружие работало не как инструмент войны, а как инструмент её предотвращения. Система была жёсткой, но предсказуемой. Любое нарушение границ сфер влияния воспринималось как угроза глобальной стабильности.

2. Распад СССР и однополярный момент (1991–2000)

В 1991 году Советский Союз распался не в результате военного поражения, а из-за внутреннего экономического и политического истощения. Россия, как правопреемница, унаследовала ядерный арсенал, место постоянного члена Совета Безопасности ООН и огромные долги. Но главное — она потеряла сферу влияния в Восточной Европе, на Балканах, в Средней Азии и на Кавказе, которую выстраивала десятилетиями. Внезапно исчезла биполярная конструкция, и на её месте возникла однополярная система с США как единственной сверхдержавой.

В 1990-е годы на Западе утвердилась концепция «конца истории» (Фрэнсис Фукуяма): считалось, что либеральная демократия и рыночная экономика стали финальной формой человеческого правления. Это мировоззрение подразумевало, что геополитическое соперничество ушло в прошлое, а международные отношения будут строиться на универсальных ценностях, а не на балансе сил. НАТО начало расширяться на восток: в 1999 году в альянс приняли Польшу, Венгрию и Чехию; в 2004 году — Эстонию, Латвию, Литву, Болгарию, Румынию, Словакию, Словению. Россия в 1990-е была слаба и не могла этому препятствовать, но в её элитах и обществе формировалось ощущение, что Запад пользуется слабостью, чтобы отодвинуть её на периферию.

3. Поворот России (2000–2008)

С приходом Владимира Путина в 2000 году Россия начала восстанавливать государственность после десятилетия хаоса. Были перестроены вертикаль власти, возвращён контроль над регионами, начался экономический рост за счёт высоких цен на нефть. Параллельно Кремль всё более жёстко заявлял о неприемлемости дальнейшего расширения НАТО. В Мюнхенской речи 2007 года Путин обвинил США в создании однополярного мира, в котором «один центр силы диктует свои правила», и предупредил, что такой мир ведёт к конфликтам, а не к стабильности.

Ключевым моментом стал саммит НАТО в Бухаресте в апреле 2008 года. Альянс принял декларацию, в которой пообещал Грузии и Украине членство в будущем, отказавшись от формулировок, которые могли бы успокоить Москву. Россия восприняла это как нарушение негласных договорённостей конца 1980-х — начала 1990-х, когда Запад, по мнению Кремля, гарантировал, что НАТО не будет расширяться на восток. Через несколько месяцев, в августе 2008 года, после попытки Грузии вернуть контроль над Южной Осетией, Россия вступила в пятидневную войну с Грузией. Это был первый случай, когда Москва применила военную силу в ответ на приближение НАТО к своим границам.

4. Кризис украинской стабильности (2013–2014)

В ноябре 2013 года президент Украины Виктор Янукович под давлением Москвы отказался от подписания соглашения об ассоциации с Европейским союзом. Это решение вызвало массовые протесты на Майдане Незалежности в Киеве. Протесты продолжались месяцами, радикализовались и привели к столкновениям с силовиками. В феврале 2014 года Янукович бежал из страны, к власти пришло прозападное правительство, которое Москва назвала результатом «неконституционного переворота».

В ответ Россия в марте 2014 года присоединила Крым после проведения референдума, не признанного международным сообществом. Одновременно в Донбассе начались вооружённые выступления против новой киевской власти, которые получили поддержку из России. Началась война, которая до 2022 года оставалась в фазе «замороженного конфликта» с периодическими обострениями. Были подписаны Минские соглашения (2014 и 2015), которые предусматривали особый статус Донбасса и проведение выборов. Они так и не были выполнены: Украина и Россия обвиняли друг друга в саботаже, а посредники (Германия, Франция) не могли принудить стороны к выполнению условий.

5. Сдвиг центра силы в Азию (2000–2020)

Вступление Китая в ВТО в 2001 году стало поворотным моментом. Китайская экономика начала расти двузначными темпами, превращаясь из «мировой фабрики» в центр накопления капитала, технологий и влияния. К 2010-м годам Китай стал крупнейшим торговым партнёром для большинства стран Азии, Африки и Латинской Америки, обогнав США и Европу. В 2013 году была запущена инициатива «Пояс и путь» — глобальная инфраструктурная программа, которая связала Китай с десятками стран через инвестиции в порты, железные дороги, трубопроводы и промышленные зоны.

США, вовлечённые в войны в Ираке и Афганистане, а затем пережившие финансовый кризис 2008 года, не смогли предотвратить этот сдвиг. Их внимание было сосредоточено на Ближнем Востоке, а не на Азии. Китай, напротив, использовал это окно возможностей, чтобы укрепить свои позиции, не вступая в прямую конфронтацию с Вашингтоном. К 2020 году Китай был уже не просто «восходящей державой», а второй экономикой мира, чья внешняя политика приобретала всё более наступательный характер, особенно в Южно-Китайском море и в отношении Тайваня.

6. Полномасштабная война в Украине (2022)

24 февраля 2022 года Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Кремль, по-видимому, рассчитывал на быструю победу, смену власти в Киеве и признание новых границ. Эти расчёты не оправдались. Украинская армия оказала ожесточённое сопротивление, Запад объединился в беспрецедентной поддержке. Санкции против России стали самыми масштабными в истории: заморожены активы Центрального банка, отключены от SWIFT крупнейшие банки, запрещён экспорт технологий. Однако Китай, Индия и большинство стран Глобального Юга не присоединились к санкциям, сохранив торговлю с Россией. Это стало сигналом, что «коллективный Запад» больше не контролирует мировое большинство.

К концу 2022 года война перешла в фазу позиционного противостояния. Украина вернула часть территорий (Харьковская область, правобережье Херсона), но прорвать глубоко эшелонированную оборону России не смогла. В 2023–2024 годах фронт стабилизировался. Россия адаптировала экономику к санкциям, наладила военное производство и перешла к тактике медленного продвижения малыми силами. Украина, получая массированную военную помощь от Запада, не смогла достичь решающего перелома. К 2026 году война превратилась в затяжное истощение, где ни одна из сторон не может одержать полную победу, но и не готова уступать.

7. Эскалация на Ближнем Востоке (2025–2026)

В 2025 году Дональд Трамп вернулся в Белый дом и начал внешнеполитический курс, радикально отличавшийся от предшественников. США вышли из ядерной сделки с Ираном, возобновили политику «максимального давления» и усилили военное присутствие в регионе. Израиль, рассматривающий иранскую ядерную программу как экзистенциальную угрозу, получил зелёный свет на более жёсткие действия.

В феврале 2026 года США и Израиль нанесли удары по иранским ядерным объектам и военным базам. В ответ Иран заблокировал Ормузский пролив, через который проходит около 20% мирового экспорта нефти, и нанёс удары по американским базам в Ираке, Сирии, а также по объектам союзников США в Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ. Цена Brent подскочила выше $100, что ударило по мировым экономикам, и прежде всего по США, где рост цен на бензин стал для Трампа серьёзной внутриполитической проблемой. США оказались втянуты в войну, которую не планировали и не могли быстро завершить, а их европейские союзники отказались от прямого участия в конфликте.

РЕГИОНАЛЬНЫЕ БЛОКИ

Северная Америка: утраченная гегемония

США остаются военной и финансовой сверхдержавой, но их способность диктовать миру правила столкнулась с жёсткими ограничениями. Администрация Дональда Трампа, вступившая в должность в 2025 году, сконцентрировалась на внутренней повестке (тарифы, депортации, дерегуляция), но оказалась втянута в две войны одновременно. В Украине США выступают главным донором военной помощи, не участвуя в боевых действиях напрямую. В Иране — воюют открыто, нанося удары по ядерным объектам и базам, но без наземной операции. Ресурсы Пентагона и внимание администрации разделены, что снижает эффективность на обоих направлениях.

Союзники по Северной Америке демонстрируют растущую автономию. Канада, традиционно следуя за Вашингтоном, отказалась от участия в иранской операции, сославшись на отсутствие мандата ООН и риски эскалации. Премьер-министр Марк Карни сохраняет экономическую интеграцию с США, но дистанцируется от внешнеполитических авантюр. Мексика, связанная с США торговым соглашением USMCA, остаётся главным каналом миграции и наркотрафика, но военным союзником не является. Президент Клаудия Шейнбаум проводит политику балансирования: сотрудничает с США по вопросам торговли и миграции, но не участвует в конфликтах, которые непопулярны внутри страны.

Латинская Америка стала зоной возвращения США к жёсткому вмешательству. В январе 2026 года спецслужбы США провели операцию по захвату Николаса Мадуро в Венесуэле — самое прямое вмешательство в регионе со времён вторжения в Панаму (1989). Это сигнал, что Вашингтон готов действовать жёстко в своём «заднем дворе», даже если это противоречит нормам международного права. Однако одновременно Китай продолжает экономическую экспансию: инвестиции в добычу лития в Аргентине и Чили, портовую инфраструктуру в Бразилии, сельское хозяйство в Уругвае. США могут свергать неугодные режимы, но не могут вытеснить китайское влияние.

Европа и постсоветское пространство: раскол и уязвимость

Европейский союз оказался в самом уязвимом положении среди крупных игроков. Потеря дешёвого российского газа после 2022 года, с которой не справились ни диверсификация поставок, ни развитие возобновляемой энергетики, привела к деиндустриализации Германии, росту цен и падению реальных доходов населения. Внутри ЕС углубился раскол между «ястребами» (Польша, Прибалтика) и сторонниками переговоров (Венгрия, Словакия). Польша и страны Балтии требуют увеличения военных расходов до 5% ВВП, выступают против любых переговоров с Россией и видят в войне в Украине экзистенциальную угрозу. Венгрия и Словакия, напротив, блокируют помощь Киеву, требуя прекращения огня и возобновления транзита российской нефти.

Германия при канцлере Фридрихе Мерце (избран в 2025) пытается сохранить баланс: продолжает военную и финансовую помощь Украине, но сталкивается с падением популярности, ростом правых партий и протестами промышленников, требующих дешёвых энергоносителей. Франция при президенте Макроне, чьи амбиции глобального лидера не подкреплены ресурсами, пытается играть роль посредника, но её влияние в ЕС и НАТО ослабло. Великобритания при премьере Кире Стармере сохраняет военный союз с США, но отказалась от прямого участия в иранской операции, а её экономика страдает от высоких цен на энергоносители не меньше, чем континентальная Европа.

Турция под руководством Реджепа Тайипа Эрдогана остаётся единственным игроком, сохраняющим рабочие отношения со всеми конфликтующими сторонами. Она продолжает закупать российскую нефть и газ, одновременно поставляя Украине вооружения и блокируя проход военных кораблей НАТО в Чёрное море. Турция контролирует черноморские проливы, что даёт ей рычаги влияния на военную логистику. Эрдоган выступает посредником в переговорах, получая политические дивиденды от всех сторон, но его экономика остаётся уязвимой: высокая инфляция, зависимость от импорта энергоносителей и внешнего финансирования.

Постсоветское пространство уходит из российской сферы влияния, но не становится прозападным. Средняя Азия (Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Туркменистан) сохраняет экономическую зависимость от России (миграция, транзит, импорт зерна), но активно диверсифицирует связи с Китаем (инвестиции в инфраструктуру) и Турцией (культурное и экономическое влияние). Армения после поражения в Карабахе (2023) дистанцируется от России, развивая отношения с Францией и США. Азербайджан, победив в Карабахе, укрепил союз с Турцией. Грузия сохраняет прозападный курс, но воздерживается от открытого конфликта с Россией. Ни одна из этих стран не присоединилась к санкциям против России, что показывает: они не готовы жертвовать экономическими интересами ради идеологического выбора.

Азия: новый центр силы

Китай — главный бенефициар глобальной фрагментации. С 2022 года он сохраняет нейтралитет в войне в Украине, не присоединяется к санкциям, но и не поставляет России оружие. Его импорт российской нефти составляет около 2 млн баррелей в сутки, что обеспечивает Москве критически важные доходы. Одновременно Китай активизировал военные учения вокруг Тайваня, усилил патрулирование в Южно-Китайском море и углубляет сотрудничество с Ираном (торговля, инвестиции, координация в международных организациях). Однако внутренние риски сдерживают его амбиции: кризис в секторе недвижимости (банкротства крупных девелоперов, долги местных администраций), демографический спад и технологическая зависимость от США в сфере микрочипов. Китай пока избегает прямой конфронтации с Вашингтоном, предпочитая экономическую экспансию военным рискам.

Индия — «швейцарский нож» геополитики.

Она продолжает закупать российскую нефть, несмотря на давление США, сохраняет военно-техническое сотрудничество с Москвой, но одновременно развивает оборонные связи с Вашингтоном, Парижем и Тель-Авивом. Индия участвует в QUAD (США, Япония, Австралия) как противовес Китаю, но отказывается от вступления в военные блоки, направленные против Пекина. Экономика Индии растёт темпами 6–7% в год, и к 2026 году она обогнала Японию по номинальному ВВП, став четвёртой экономикой мира. Нью-Дели успешно балансирует, получая выгоды от всех сторон, но эта стратегия требует тонкого управления: если конфликт между США и Китаем перейдёт в открытую фазу, Индии придётся делать выбор, к которому она сейчас не готовится.

Япония и Южная Корея — союзники США, оказавшиеся под экономическим прессом Китая. Япония при премьер-министре Санаэ Такаити (первая женщина на этом посту, избрана в 2025) взяла курс на ремилитаризацию и пересмотр пацифистской конституции, увеличив военные расходы до рекордных значений. Южная Корея при президенте Юн Сок Ёле также усилила военное сотрудничество с США и Японией, но избегает прямого вовлечения в конфликты за пределами полуострова. Обе страны критически зависят от импорта энергоносителей через Ормузский пролив, что делает их экономически уязвимыми в условиях иранской блокады.

Страны АСЕАН (Индонезия, Вьетнам, Таиланд, Малайзия, Филиппины) остаются ареной соперничества Китая и США. Китай доминирует в торговле, США — в военных гарантиях. Филиппины при президенте Фердинанде Маркосе-младшем активизировали военное сотрудничество с США, предоставив доступ к дополнительным военным базам. Вьетнам балансирует, развивая торговлю с обеими сторонами. Индонезия, крупнейшая экономика АСЕАН, сохраняет нейтралитет и выступает посредником. Все страны региона зависят от импорта энергоносителей через Ормузский пролив и не присоединились к санкциям против России.

Ближний Восток: война и перестройка

Иран вступил в открытую войну с США и Израилем, которую его руководство, вероятно, считало неизбежной. После убийства Али Хаменеи в феврале 2026 года власть перешла к его сыну Моджтабе, который не имеет авторитета отца и вынужден демонстрировать жёсткость. Иран заблокировал Ормузский пролив, через который проходит около 20% мирового экспорта нефти, и нанёс удары по американским базам в Ираке, Сирии, а также по объектам союзников США в Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ. Военная доктрина Ирана — сделать войну настолько болезненной для мировой экономики, чтобы США и их союзники были заинтересованы в её прекращении на условиях Тегерана.

Израиль действует самостоятельно, но под американским зонтиком. Его удары по иранским ядерным объектам и объектам «Хезболлы» в Ливане скоординированы с США, но формально Израиль сохраняет свободу рук. Основная задача Израиля — не допустить создания Ираном ядерного оружия. Однако удары по ядерным объектам не остановили иранскую программу, а лишь перевели её в более рассредоточенный, скрытый формат. Израиль также сталкивается с внутренними проблемами: политическим кризисом, ростом протестов и усталостью населения от затяжной конфронтации.

Саудовская Аравия и страны Залива (ОАЭ, Катар, Кувейт, Оман, Бахрейн) оказались заложниками конфликта, который не они начинали. Их инфраструктура стала целью для иранских ударов, экономика зависит от стабильности цен, а военные гарантии США больше не кажутся надёжными. Формально они сохраняют союз с США, но не участвуют в боевых действиях. Параллельно они усиливают связи с Китаем как крупнейшим покупателем нефти и возможным альтернативным гарантом безопасности.

Глобальный Юг: конкуренция и нейтралитет

Африка превратилась в арену прямой конкуренции между Китаем, Россией, Францией и Турцией. Китай остаётся крупнейшим торговым партнёром континента, инвестируя в инфраструктуру, добычу полезных ископаемых и телекоммуникации. Россия усилила военное присутствие через частные военные компании, предлагая охрану режимов и доступ к ресурсам в обмен на политическое влияние. Франция после серии военных переворотов в Западной Африке (Мали, Буркина-Фасо, Нигер) была вынуждена свернуть военное присутствие, уступив позиции России и местным хунтам. Турция развивает торговлю, строительство и поставки беспилотников.

Латинская Америка остаётся традиционной сферой влияния США, но Китай уже изменил экономический ландшафт. Операция по захвату Мадуро в Венесуэле (январь 2026) показала, что США готовы вернуться к практике прямого вмешательства, которую они сворачивали после неудач в Ираке и Афганистане. Однако Китай уже глубоко укоренился в экономиках крупнейших стран региона (Бразилия, Аргентина, Чили) через инвестиции в добычу лития, сельское хозяйство и инфраструктуру. США могут свергать неугодные режимы, но не могут вытеснить китайское влияние.

Страны Глобального Юга научились извлекать выгоды из фрагментации. Они не присоединились к санкциям против России, сохранили нейтралитет в конфликтах и получают инвестиции от всех сторон. Война в Украине и конфликт в Иране укрепили их позиции: они стали не объектами влияния, а субъектами, которые могут выбирать. При этом ни одна из стран не заинтересована в возвращении к биполярной конфронтации времён холодной войны — это ограничит их манёвр.

СИНТЕЗ: ГЛОБАЛЬНАЯ КАРТИНА

Мир окончательно перешёл от однополярности к многополярности, но новая система ещё не сложилась. США больше не могут диктовать условия ни Европе, ни Ближнему Востоку, ни Азии. Китай стал экономическим центром силы, но избегает военных рисков, понимая, что его внутренняя стабильность уязвима. Россия играет роль «спойлера» — она не может создать альтернативную систему, но может разрушать существующую, используя энергетические рычаги, ядерное сдерживание и способность втягивать противников в затяжные конфликты. Европа не является самостоятельным военно-политическим игроком: её безопасность зависит от США, экономика — от импорта энергоносителей, а политика — от внутренних противоречий. Глобальный Юг пользуется фрагментацией, но не формирует единого блока.

Главное противостояние смещается в Азию, но пока сдерживается. США и Китай — единственные игроки, обладающие ресурсами для глобального масштаба. Обе стороны пока избегают прямой конфронтации: Китай не начинает войну за Тайвань, опасаясь ответных санкций и возможного вмешательства США; США не вводят тотальных санкций против Китая, понимая, что это разрушит собственную экономику. Однако подготовка к конфликту идёт: наращиваются военные бюджеты, создаются альянсы (QUAD, AUKUS), развиваются технологии двойного назначения.

Европа оказалась в самом уязвимом положении. Она потеряла дешёвую энергию, не приобрела военной самостоятельности, расколота внутренними противоречиями. Её будущее зависит от двух факторов: исхода войны в Украине (победа России или заморозка) и способности США сохранить военное присутствие в Европе. Если США переключатся на Азию, Европе придётся либо договариваться с Россией, либо создавать собственные силы сдерживания — ни к чему она не готова. Германия и Франция, формально лидеры ЕС, не имеют ресурсов и политической воли для самостоятельной роли.
Россия достигла тактических успехов, но стратегические цели под вопросом. К 2026 году она сохранила режим, адаптировала экономику к санкциям, получила дополнительные доходы от высоких цен на нефть и отвлекла внимание США на Иран. Однако Украина не сломлена и не стала пророссийской, НАТО расширилось (Финляндия, Швеция), зависимость от Китая растёт, война истощает демографические и экономические ресурсы. Образ Путина как «великого стратега» сталкивается с реальностью: война, которая должна была быть короткой и победоносной, превратилась в затяжное истощение.

СЦЕНАРИИ НА БЛИЖАЙШИЕ 2–3 ГОДА

Сценарий А: Затяжное противостояние (наиболее вероятный, 60%)

Украинский фронт стабилизируется по линии соприкосновения, но без формального мира. Россия сохраняет занятые территории, Украина интегрируется в европейские структуры, но не в НАТО. Иранский кризис переходит в вялотекущую фазу: Ормузский пролив частично открывается, но не полностью; удары продолжаются, но без масштабной эскалации. США сохраняют военное присутствие в Европе и на Ближнем Востоке, но не могут сосредоточиться на Китае. Китай продолжает экономическую экспансию, избегая войны за Тайвань. Европа балансирует между поддержкой Украины и необходимостью восстанавливать экономику. Россия и Запад находятся в состоянии перманентной конфронтации, но без прямого военного столкновения.

Сценарий Б: Дипломатический прорыв (30%)

Трамп, под давлением выборов и высокой цены на нефть, идёт на сделку с Ираном (частичное снятие санкций, открытие пролива) и с Россией (заморозка фронта, ослабление санкций). Украина вынуждена согласиться на перемирие без возвращения территорий. Европа получает передышку, но теряет влияние. Китай оказывается в относительной изоляции, но продолжает экономическую экспансию. Мир входит в фазу новой «разрядки», но без решения структурных противоречий. Этот сценарий требует от Трампа готовности к компромиссам, которые непопулярны внутри США и среди союзников, а от Путина — готовности остановиться, не добившись всех целей.

Сценарий В: Эскалация (10%)

Иран получает ядерное оружие, и Израиль или США наносят массированные удары, которые перерастают в региональную войну с участием Саудовской Аравии, ОАЭ и, возможно, Турции. Цена нефти взлетает выше $200, вызывая глобальную рецессию. Китай использует момент для вторжения на Тайвань. США оказываются перед выбором: воевать на два фронта или оставить один. Европа оказывается без энергии и без чёткой позиции. Россия, ослабленная истощением ресурсов, не может воспользоваться хаосом, но сохраняет контроль над занятыми территориями. Этот сценарий наименее вероятен, но его последствия были бы катастрофическими для всех.

Что в России?

1. Главная тревога последних недель: Интернет и свобода связи

Если и есть тема, которая за последние дни пробила «информационную броню» и вышла на первый план, то это блокировки и отключения интернета. Эта тема объединила разные слои населения, потому что ударила по всем.

• Что происходит: В феврале-марте 2026 года мобильный интернет впервые отключали даже в Москве . Роскомнадзор начал замедлять Telegram, планируя полную блокировку с 1 апреля . В регионах отключения стали привычным фоном.
• Как реагируют люди: В TikTok завирусились ролики с призывами выйти на митинги 29 марта за свободный интернет. Они набрали миллионы просмотров . Параллельно появилось стихийное молодежное движение «Алый лебедь», которое пытается координировать эти протесты, хотя его организаторы — очень молодые люди (14-20 лет), многие из которых ранее сотрудничали с партийными структурами .
• Что за этим стоит: Люди жалуются, что блокировки уничтожают малый и средний бизнес, который полностью зависит от мессенджеров для связи с клиентами . Исчезает возможность нормально работать, учиться, общаться. Даже прокремлевские блогеры (например, Максим Калашников) связывают блокировку Telegram с подготовкой к крайне непопулярным экономическим мерам (вроде заморозки вкладов), которые власть боится открыто обсуждать, но вынуждена к ним готовиться .

2. Илья Ремесло: «свой» предатель, который взорвал пузырь

Вторая тема, которая буквально потрясла телеграм-каналы середины марта, — это история Ильи Ремесло. Это не просто критика, а случай, когда «свой», человек из самой гущи системы, публично отрекся от Путина.

• Кто это: Илья Ремесло — не оппозиционер, а наоборот, известный Z-блогер, платный провластный активист, который десятилетиями писал доносы на Навального и других критиков Кремля .
• Что он сделал: 17 марта он записал видео, где назвал войну трагедией, унесшей до 2 миллионов жизней, призвал отдать Путина под суд как «военного преступника и вора» и заявил, что власть держится на лжи и репрессиях . Его тут же госпитализировали в психиатрическую больницу .
• Как это читают люди: Этот случай вызвал шок. Кремлевские пропагандисты (Соловьев, Алаудинов) были вынуждены это комментировать, называя Ремесло «случайным попутчиком» и «психически неустойчивым» . Аудитория же увидела в этом признак глубочайшего кризиса внутри самой элиты. Если даже главный «доносчик» перевернулся, значит, внутри системы происходит нечто экстраординарное . Эксперты считают, что это проявление борьбы кланов или попытка «слить» крайне непопулярные решения на козлов отпущения .

3. Экономика: «Нефтяные ножницы» и страх перед новыми налогами

На фоне геополитических катастроф (цена Urals упала, а внутренние цены растут), главные опасения людей вернулись к базовым вещам: деньгам и ценам .

• Официальная тревога: Согласно «Национальному индексу тревожностей», который составляют профессиональные аналитики КРОС, рост цен традиционно входит в топ-3 главных страхов россиян (наряду с природными катаклизмами и ядерной эскалацией) .
• Неофициальные слухи: В соцсетях активно муссируются слухи о том, что власть готовит два «смертных приговора» для населения: заморозку банковских вкладов (превращение их в облигации госзайма) и обязательное отчисление 10–15% зарплат бюджетников в военные облигации . Интересно, что даже лояльные эксперты (например, тот же Калашников) признают, что эти слухи имеют под собой основания, так как бюджетная дыра колоссальна, а денег на войну больше нет .

4. Социальное самочувствие: усталость, тревога и сезонная хандра

Данные аналитического агентства Win2Win за февраль-март показывают, что эмоциональное состояние людей ухудшается не только из-за внешних событий, но и накапливается как снежный ком .

• Психосоматика: 21% всех сообщений в соцсетях о самочувствии связаны с тревожностью, депрессией и эмоциональным выгоранием . Это сопоставимо с жалобами на простуду или аллергию.
• Кто больше тревожится: Женщины пишут о плохом самочувствии значительно чаще мужчин (78% против 22%), причем они чаще описывают комплексное ухудшение («всё болит, всё плохо»), а мужчины — точечные симптомы (давление, боль) .

5. Вера в информацию и отношение к фейкам

Парадоксально, но уровень доверия к официальным источникам падает, а неспособность отличать правду от лжи растет .

• Цифры: 55% россиян признают, что им сложно отличить фейки от правды, причем молодежь (18-24 года) попадается на удочку дезинформации чаще, чем старшее поколение .
• Источники доверия: 57,5% все еще доверяют официальным заявлениям госорганов, но почти треть (30%) полагаются на «собственные знания и интуицию» . При этом только 15% проверяют информацию, прежде чем делиться ей .

Общая картина

Можно сказать, что настроения в соцсетях сейчас определяются столкновением двух реальностей. С одной стороны — управляемая, официальная реальность Соловьева и новостей Первого канала, где всё идет по плану. С другой — реальность обычного человека, где отключают интернет, дорожает всё, что можно, и даже «кремлевские доносчики» не выдерживают и призывают отдать Путина под суд.
Наиболее чувствительные точки, где напряжение выходит на поверхность:

1. Свобода интернета — триггер, объединивший всех, от офисных работников до Z-блогеров.
2. Экономический пессимизм — ожидание, что налоги и сборы будут только расти, а вклады могут «заморозить».
3. Усталость — огромный слой тревожных и депрессивных сообщений, свидетельствующий о том, что люди находятся на пределе психологических возможностей.